ВИНО В РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

(Европа, 500—1000 гг. н. э.)

Упрочив свои позиции в культурной и религиозной сферах в первые столетия христианской эры, виноделие распространилось от Крита на юге до Англии на севере и от Португалии на западе до Польши на востоке. Безусловно, одной из главных причин повышения статуса вина было привилегированное положение в христианской доктрине, принятой в качестве государственной религии Римской империи. Однако не следует переоценивать и считать религиозные ассоциации движущей силой популяризации и распространения вина. Каким бы образом христианство не повлияло на светское отношение к вину, которое символизировало кровь Христову, это, в первую очередь, был выгодный товар. Поэтому, объяснением такой популярности вина может служить вполне обыкновенная и логичная причина - вино доставляло удовольствие, и было приятным на вкус. Даже пиво, как важный элемент повседневного питания многих винодельческих регионов, стало терять свои лидирующее позиции.

Однако высокий статус вина в Западной Европе вскоре встал под угрозу: Западная Римская империя рухнула под натиском германских племен. Вторжение «варваров» начиная с V века н. э., казалось, предвещало виноделию недобрые времена. Однако не стоит принимать за чистую монету то негативное влияние, судя по римским источникам того времени, которое племена-завоеватели оказали на виноделие и употребление вина в бывшей империи. Авторы и представители римских правящих классов, чей прекрасный мир вдруг внезапно рухнул, были невероятными снобами в отношении вина. Они отделяли себя от нижних слоев римского общества по сортам вина, которое они пили, и обстоятельствам его употребления; считали народы варварскими, если они вообще не пили вина, если они пили вино, но не разбавляли его водой, или же если они имели другие алкогольные предпочтения и склонность к пьянству. Поэтому объективность римских современников по отношению к завоевателям преувеличивалась и искажалась.

В XVIII веке историк Эдуард Гиббон, написавший о закате и падении Римской империи, восстановил эту несправедливость. Он утверждал, что древние германцы «питали неумеренное пристрастие к крепкому пиву – напитку, получаемому при помощи очень небольшого искусства из пшеницы или ячменя и превращаемому в некое подобие вина». Однако, как ни странно, Гиббон отмечал у этих грубых германцев почти инстинктивное влечение к вину лучшего качества: «Те, кто пробовал изысканные вина из Италии, а впоследствии из Галлии, тосковали по утонченной разновидности опьянения, предоставляемой этими напитками». Поэтому, согласно Гиббону, одной из причин вторжения варваров в Западную Европу было то обстоятельство, что германцы привыкли получать желаемое (в данном случае вино) силой, а не честным трудом: «Неумеренная страсть к крепким напиткам часто побуждала варваров вторгаться в провинции, где природа или человеческое искусство позволяли им наслаждаться подобными благами». Отсюда можно сделать вывод, что если и было оказано какое-то неблагоприятное влияние на виноделие, то это не было результатом целенаправленной политики со стороны захватчиков. Уменьшение потребности в вине было следствием потрясений, отголоски которых еще долго слышались в Европе. Политическое единство Римской империи сменилось раздробленностью, а существующие торговые маршруты были нарушены. Бордо, где виноградарство было учреждено римлянами еще в I веке н. э., является разительным примером нестабильности, поразившей многие винодельческие регионы Западной Европы, лишив их самого крупного рынка сбыта. В V веке Бордо испытал волну вторжений готов, вандалов, вестготов и франков. В VII веке из Испании прибыли гасконцы (давшие региону от Пиренеев до устья реки Жиронды название Гасконь), а в VIII веке этой территорией завладели франки из династии Каролингов.

Достоверных сведений о виноградарстве и виноделии было очень мало, действительно, этот период по праву можно называть «темными веками». С археологической точки зрения улучшений никаких не произошло – вино по-прежнему транспортировалось в деревянных бочках, оставляя ученым лишь возможность для предположений. Тем не менее, эта скудная информация позволяла утверждать, что, несмотря на нарушение торговых связей и периодические вторжения германских племен в период от III до V века н. э., а также последующий кризис в течение 500 лет после крушения Римской империи, виноградарство в Европе не только сохраняло преемственность традиций, но и продолжало распространяться и даже бурно развивалось в некоторых регионах. В Бургундии, где проводилась вырубка лесов для закладки новых виноградников, площадь земель, предназначенных для виноградарства, даже увеличивалась. Виноградная лоза, в этот период, впервые появилась в некоторых странах Центральной и Восточной Европы. Новые правители Европы не только заботились о защите и распространении виноградников (в вестготском своде законов было суровое наказание за порчу виноградников), но даже приумножали владения церкви: готский король Ордон (правивший с 850 г.) даровал виноградники в окрестностях Коимбры монашескому ордену в Португалии. Яркий пример опровержения того факта, что монастыри защищали виноделие от варваров. К тому же предосудительное отношение к германским обычаям чрезмерного употребления алкоголя со стороны римлян, лишь доказывает, что новые хозяева Римской империи должны были развивать виноделие, а не подавлять его.

Безусловно, церковь в эти смутные времена играла жизненно важную роль в сохранении, распространении и процветании культуры виноделия и, в первую очередь, непосредственно своих виноградников. Чтобы обеспечить запас вина, священнослужители благословляли насадку виноградников везде, где это было возможно. Это имело особенно важное значение для регионов, отдаленных от стран с развитой культурой виноградарства, потому что со времени Катона процесс изготовления вина не изменился, оно оставалось недолговечным, плохо выдерживало перевозку на большие расстояния и быстро прокисало. Поэтому неудивительным было появление виноградников в Польше в раннем Средневековье. Начиная с VI века, вино последовало за церковью и в западные провинции Германии, а через 300 лет уже производилось в 83 деревнях Палатина, 23 деревнях Бадена и 18 деревнях Вюртемберга. В других регионах (долина Майна и Фрейсинг), виноградарство было введено христианскими миссионерами.
Прямые свидетельства существования виноградников можно встретить даже в саксонской Англии. В источниках встречается много признаков положительного отношения к вину, которое у саксонцев пользовалось высокой репутацией. В Aelfric's Colloquy, англосаксонском тексте VII века, слышатся отголоски античных авторов: «Вино предназначено не для детей или глупцов, но для старших и мудрых людей». Саксонцы часто использовали вино в некоторых рецептах того времени (вымачивали в вине фрукты, а цыплят, тушеных в вине, готовили для инвалидов) и даже оставляли напиток в гробницах знатных вельмож.

Даже если первые виноградники появились в Англии в римскую эпоху, есть все основания полагать, что они продолжали давать урожай и в период между уходом римлян и норманнским завоеванием. Причиной такой гипотезы служит предположение о том, что климат Европы того времени был более теплым и сухим, чем современный, поэтому виноделие развивалось даже в Южной Англии. Кроме того, существовали и документальные подтверждения этой гипотезы, пусть малочисленные, но вполне достоверные.

Одним из первых таких подтверждений был свод законов, изданный королем Альфредом в IX веке. В преамбуле к своду приводилась цитата из Библии, определяющая принцип компенсации за нанесенный ущерб винограднику. Вряд ли это имело какой-то смысл, если бы в стране не было виноградников. Правнук Альфреда, король Эдвиг, даровал виноградники в Сомерсете монахам из аббатства Гластонбери в 956 г., а король Эдгар подарил виноградник вместе с виноградарями аббатству Абингдон.

И, хотя церковь играла жизненно важную роль, эта роль не была исключительной. Как и в наше время, парадный стол для знатных людей в то время был немыслим без бутылки вина. Потребность в вине для собственных нужд и особая привлекательность напитка как средства для торговли, сделали наличие виноградников особенно привлекательными для князей и вельмож. К тому же, уж слишком сильно образы благочестивых монахов, лелеющих свои виноградники, контрастировали с образами пьяных варваров, вытаптывающих эти виноградники (например, есть предположения, что мадьяры, вторгшиеся в Северную Венгрию в конце IX века, умели возделывать виноградную лозу и изготавливать вино в результате своих контактов с народами Закавказья).

Но, к сожалению, большинство сведений о земельных угодьях, находившихся в частном владении, были утрачены. Поэтому, нет возможности точно определить, какая доля виноградников находилась в этом секторе. Но очевидно, что частный виноградник – это достаточно распространенное явление.

Например, в Кадастровой книге [опись земельных владений, составленная в Англии в конце XI века] из 42 виноградников только 12 находилось в монастырской собственности. Конечно, следует учитывать, что это Англия, а не континентальная Европа, и, что многие виноградники были насажены норманнами за два десятилетия между их вторжением и составлением Кадастровой книги. Но этот факт ярко свидетельствует о том, что значительная часть виноградников находилась в частных руках собственников.

Большинство знаний о светских землевладениях того времени содержалось в завещаниях о передаче частных виноградников во владение церквям и монастырям согласно воле владельца. К примеру, в VII веке парижская аристократка Эментруда завещала недвижимое имущество, включая виноградники, членам своей свиты и нескольким парижским церквям. Небольшой виноградник достался даже освобожденному перед смертью хозяйки рабу. Монастырь Святого Назария из Лауршема в окрестностях Гейдельберга, основанный в 764 г., получил в дар виноградники от двух землевладельцев, а в следующем веке сходным образом приобрел еще несколько виноградников. К 864 г. владения монастыря включали более 100 виноградников только в окрестностях Динхейма. Такие щедрые дары покажутся странными и безосновательными, но следует учитывать, что монастырские епископальные владения имели преимущества перед частными виноградниками. В большинстве случаев землевладельцы завещали свою собственность более, чем одному наследнику. Раздел по законам наследования разбивал виноградники на мелкие наделы, которые становились невыгодными для выращивания винограда.

Отсутствие достоверных сведений об эпохе раннего Средневековья создает множество гипотез. Монастырские хроники и летописи отлично сохранились, поскольку монахи были грамотными людьми, ценившими письменное слово и свою историю. Но этот факт абсолютно не должен приводить к мысли, что духовенство владело практически всеми виноградниками или спасло виноградарство от вторжения варваров.

Желание церкви иметь большие земельные владения и постоянный доход от своих виноградников достаточно ясны, но помимо этого, вино требовалось для выполнения ряда общественных функций. Запасы вины требовались для празднеств, для путников, забредших отдохнуть и переночевать. Кроме того в некоторых религиозных орденах предписывалось ежедневное употребление вина. Это было прагматичной уступкой реальности. Например, святой Бенедикт утверждал, что «вино не является напитком для монахов, но, поскольку в наши дни их трудно убедить в этом, давайте хотя бы согласимся пить умеренно и не до пресыщения». Монаху-бенедиктинцу выделяли ежедневный рацион вина, при одном условии: «...мы верим, что одной эрмины [пинты] вина в день будет достаточно для каждого человека, но те, кого Господь наделил даром воздержания, должны знать, что они заслуживают особой награды». Больному монаху разрешалось пить больше с ведома настоятеля, что свидетельствовало о признании монахами лечебных свойств вина. Епископы и священнослужители высокого ранга, скорее всего, пили вино каждый день, как и обычные монахи, если при монастыре имелся собственный виноградник.

И, конечно в первую очередь, с церковным вином ассоциировалось таинство Святого причастия. Но по нескольким причинам для совершения таинства Святого причастия требовался достаточно скромный запас вина. Во-первых, во времена раннего Средневековья многие христиане не принимали причастие даже три раза в год (минимальное количество, рекомендуемое церковью). Но даже если учесть, что каждый прихожанин принимал бы его вовремя с полноценным глотком из кубка, расход вина был бы очень малым. Во-вторых, в течение этого периода, в ответ на еретическую доктрину, согласно которой хлеб и вино являлись абсолютно необходимыми продуктами для спасения души, церковь постановила, что тело Христово присутствует теперь либо в хлебе, либо в вине. Такое постановление не отражало недостатка вина, но ограничивало его употребление для причастия. Освещенное вино от имени всех прихожан пил только священнослужитель, проводивший таинство, паства же довольствовалась хлебом. Это правило, начиная с XI века, трансформировалось на церковных соборах еще почти тысячу лет, пока в 1960-х годах вино не стало доступным для католической паствы.

Все эти церковно-общественные нужды требовали достаточно скромный, но постоянный, запас вина. Поэтому наилучшим выходом и гарантией от любых неожиданностей для клириков было собственное производство вина. И, хотя представляется, что монахов мало интересовали мирские дела, на самом деле они активно участвовали в натуральном производстве, изучали принципы ведения сельского хозяйства, применяли научные методы виноградарства, экспериментировали с сортами винограда и находили применение всевозможным побочным продуктам виноградарства и виноделия. Монахи научились очищать красные вина яичным белком, а белые вина — рыбьим клеем (желатином из рыбьих костей). Кроме того, они использовали плохое или испорченное вино в качестве уксуса, а виноград, не используемый для изготовления вина, употребляли в пищу или выжимали кислый сок для маринования ветчины и сыров; виноградные косточки - для ароматизации или как источник масла для изготовления мыла, листья - для осеннего фуражного корма, а излишки древесины - для растопки.

На церковном соборе в Аахене в 816 г. было принято постановление, согласно которому в каждом храме должно было находиться определенное количество послушников, в обязанности которых входило возделывание виноградников. Таким образом, церковные виноградники давали достаточно вина для причастия и собственных нужд.

Однако площадь виноградников значительно превосходила ритуальные потребности церкви. Например, количество винодельческих деревень в Фульде к северу от Франкфурта увеличилось с 40 до почти 400 в период с VII по IX века, многочисленные виноградники появились в долине Рейна и Эльзасе, регионах Германии, Австрии и Швейцарии. И, хотя общее количество монастырских виноградников было довольно значительным, многие из них были действительно небольшими. В 814 г. аббатство Сен-Жермен-де-Пре в окрестностях Парижа владело в общей сложности 20 тысячами гектаров плодородной земли, из которых 300-400 гектаров были засажены виноградной лозой, но это был ряд мелких владений, разбросанных по сельской местности вдоль берегов Сены и Марны.

Для продажи на рынке требовался не только достаточно большой виноградник, но и огромные трудовые затраты, а следовательно – внушительная рабочая сила. Выход из такой ситуации был достаточно простым: большая часть виноградников сдавалась в аренду крестьянам, платившим ренту и другие налоги вином. Это было очень выгодно для обеих сторон. Например, урожай с виноградников аббатства Сен-Жермен-де-Пре составлял от 30 до 40 гектолитров вина на гектар; таким образом, аббатство ежегодно имело около 640 тысяч литров вина для внутреннего употребления или на продажу. Крестьяне, выращивавшие виноград, сохраняли до 700 тысяч литров вина для личного употребления или для продажи на рынке. Тем же вином было очень удобно платить церковную десятину (1/10 часть от ежегодной продукции каждого крестьянина) – бочки вина лучше других продуктов конвертировались в наличные деньги.

Помимо налогообложения существовали многочисленные дары по отношению к церкви со стороны владельцев виноградников. Сами епископы не только имели собственные виноградники, но даже переезжали в более подходящие для возделывания виноградной лозы места. Смело можно предположить, что подобные акции были направлены не столько на развитие виноградарства, сколько на желание постоянного наличия и потребления вина. Однако известно, что многие монастырские виноградники не производили вино для продажи на рынке. Таким образом, учитывая какого масштаба достигли виноделие и виноторговля в Средние века, можно сделать вывод, что частные землевладельцы, а конкретнее – крестьяне, возделывающие их виноградники, были основной движущей силой развития виноделия.

Политические и экономические неурядицы, охватившие бывшую Римскую империю, практически никак не отразились на Восточной ее части – Византийской империи. Хотя некоторые виноградники в Иудее были утрачены, виноградарство Восточного Средиземноморья развивалось и процветало, достигнув расцвета времен античности. Греция и острова Эгейского моря оставались крупными производителями вина, а с IV века в Греции и Турции началось производство сладкого вина из мускатных сортов винограда («романское» вино). Византийские авторы классифицировали вино по по цвету (белое, желтое, красное, черное), консистенции (густое или жидкое) и по вкусу. Помимо кулинарных и медицинских возможностей вина, бытовавших в античное время, ему нашлось военное применение: льняная ткань, намоченная в вине с солью, а затем высушенная, приобретала прочность, позволявшую использовать ее как замену для доспехов. С развитием традиции паломничества в Святую землю виноградники появились даже в пустыне Негев, на юге современного Израиля.

Как и в Западной Европе, монастыри Византийской империи иногда расширялись за счет частных землевладельцев и их завещаний. В большинстве монастырей вино наряду с хлебом было неотъемлемой частью ежедневного рациона священнослужителей и подавалось не только за ужином, но и на утренней трапезе. Такое наказание за провинность как воздержание от вина, было настоящим испытанием, лишавшим наказанного не просто приятного напитка, а одного из основных продуктов питания. В некоторых орденах каждому монаху ежедневно полагалось даже две больших кружки вина.

Возрождение винной индустрии западной половины Римской империи началось с возникновением империи Каролингов в конце VIII века. Первый император, Карл Великий, распорядился о закладке первых виноградников в Рейнской провинции и подарил часть знаменитого холма Кортон в Бургундии аббатству Салье (вина из этого поместья известны под названием Corton-Charlemagne). В новом календаре (на замену римскому), Карл назвал октябрь Windume-Manoth – месяцем сбора винограда. Он даже следил за уровнем гигиены в области виноделия – в одном из декретов виноград предписывалось отжимать под прессом, а не давить босыми ногами. При этом Карл Великий, по свидетельствам современников, редко выпивал более трех кубков вина за обедом и назначал суровые наказания за пьянство.

Каролингский период оказал особенно благотворное влияние на один из главных винодельческих регионов Франции – Шампань. Многие знаменитые аббатства Шам¬пани, включая аббатство Эперне, были основаны в VII веке и вскоре обзавелись собственными виноградниками. Огромным шагом к расширению производства вин Шампани стала коронация сына Карла Великого, Людовика, в Реймсе в 816 г. Шампанские вина приобретали ауру благородства по мере того, как Реймс становился традиционным местом для коронаций, и было изобретено оригинальное игристое вино в этом регионе.

Следует учитывать, однако, что восстановление виноделия и виноторговли было связано скорее с политической стабильностью, воцарившейся в Европе, а не с конкретной политикой Каролингов. Этому поспособствовали и восстановление долговременных торговых связей, и бурный рост населения вскоре после 1000 г. н. э. Один историк назвал этот период «эпохой одержимости вином». Англо-латинские разговорники того времени обычно начинались жизненно важной фразой «Дай мне выпить», а таверны были центрами сельского и городского общения. Пиво и вино были составной частью германской культуры, и важные общественные события (избрание королей, вопросы войны и мира, бракосочетание) не принимались во время празднеств без них. Употребление вина считалось ритуалом, объединявшим людей. Да и способность много выпить рассматривалась как признак мужественности. В Южной Франции епископ Арльский, противник пьянства, с досадой отмечал, что пьяницы не только высмеивают трезвенников, но и выражают сомнение в их мужественности. Интересен тот факт, что согласно Юлию Цезарю, германские «варвары» противились ввозу вина на свою территорию из опасения, что пьющие его мужчины станут подобны женщинам. Следует сделать вывод о том, что на протяжении веков вино нашло признание у новых властителей Европы, выйдя на передовые позиции среди алкогольных напитков.

Некоторые исторические хроники свидетельствуют о том, что пьянство было достаточно распространенным явлением людей той эпохи. Так ли это было на самом деле, сложно судить, но англосаксонские источники указывают на сильные и частые попойки в Англии. В галльских хрониках династии Меровингов содержатся сцены общественных попоек, с неприглядной прямотой всех последствий чрезмерного злоупотребления алкоголем. Чаши для питья со следами эля и вина, обнаруженные в могилах по всей Франции и Южной Германии, содержат такие надписи, как «Меня мучит жажда», «Налей и выпей» и «Радуйтесь вместе со мной».

Такое развитие винопития в эпоху раннего Средневековья поставило перед христианской церковью проблему. Вино, как неотъемлемый элемент религиозных ритуалов, один из главных напитков в тексте Библии, требовало положительного отношения к себе, а вопросы пьянства среди верующих дискредитировали это отношение. Кроме того, многие отцы церкви пользовались определением «трезвое опьянение» для описания эмоционального состояния, тесно связанного с духовным просветлением без помощи вина. Вероятно, многие верующие, осознавая факт большей удаленности от Всевышнего, чем священнослужители, пытались достичь духовного блаженства с помощью дополнительного средства.

Несомненно, в целом церковь клеймила пьянство. В VI веке епископ Арльский Кесарий на одном из церковных соборов осудил пьянство по трем причинам:

1) Вино вело к насильственному и безнравственному поведению.
Например, Эберульф, казначей короля Хильдеберта II (570—595), «бросил священника на скамью и избил его кулаками только потому, что тот отказался дать Эберульфу вина по причине его пьянства».

2) Вино отнимало деньги, которые могли пойти на благотворительность.
Есть свидетельства жалоб бедняков монахам на людей, которые отказывались подавать милостыню, говорили им: «Иди с миром, бог подаст», а сами напивались дорогим вином.

3) Вино было святотатственным по своей природе.
Не стоит упоминать мирян, если даже клирики, по свидетельству Григория Турского проводили больше времени в тавернах, чем за молитвой в своих кельях. Епископ Каутин Турский часто «так напивался вином, что лишь четверо мужчин могли унести его от стола»; а епископ Суассонский «почти четыре года пребывал в беспамятстве из-за постоянного пьянства», да так, что его запирали в камеру каждый раз, когда королевский кортеж проезжал через город.

В результате в 847 г. совет прелатов постановил, что любой член религиозного ордена, который регулярно напивается, будет нести епитимью (воздержание от мясного, пива и вина) в течение сорока дней. В пенитенциариях (руководствах для священнослужителей той эпохи) перечислялись виды покаяния, которые христиане должны нести за свои грехи. В одном пенитенциарии начала VIII века, авторство которого приписывается Беде Достопочтенному, предписывалось наказание за пьянство до такой степени, когда «вино лишает человека разума, его речь становится бессвязной, а глаза дикими, а впоследствии он страдает от тошноты, несварения желудка и болей во всем теле». Помимо такой болезненной попойки, которая уже выглядит как наказание, провинившемуся запрещалось употреблять вино и мясо в течение трех дней для мирянина, семи дней для священника, двух недель для монаха, трех недель для дьякона, четырех недель для пресвитера и пяти недель для епископа.

Таким образом, можно с уверенностью говорить, что вторжения варваров все же не нанесли большого ущерба виноделию. Но над будущим виноделия и культурным статусом вина, начиная с VII века, нависла новая угроза, исходившая со стороны ислама. К началу VIII века мусульмане покорили не только большую часть Ближнего Востока, но и средиземноморское побережье Северной Африки, Испанию, Португалию и даже на короткое время часть Юго-Западной Франции. Это были те регионы, где вино достигло своего расцвета и играло важную экономическую и культурную роль. Появление религии, направленной на искоренение алкоголя, поставило эти регионы на край пропасти.

Пророк Мохаммед запретил изготовление и употребление алкоголя. В основе этого запрета лежит противоположность между искренними и дружелюбными чувствами, которые может пробудить алкоголь, и насильственным поведением, которое он может спровоцировать. В Коране содержится несколько упоминаний о вине, как в положительном, так и в отрицательном смысле. Вино описывается как опьяняющий и в целом благотворный напиток, но одно конкретное упоминание интерпретировалось как запрет на употребление вина: «Итак, правоверные, вино, азартные игры, идолы и гадательные стрелы являются измышлениями Сатаны; избегайте их ради вашего благоденствия. Сатана стремится пробудить вражду и ненависть среди вас посредством вина и азартных игр, чтобы вы не вспоминали об Аллахе и о своих молитвах». Эта цитата считается реакцией на конфликты, возникшие в ранних мусульманских общинах.

Однажды, посещая дом своего друга, где справляли свадьбу, Мохаммед увидел благотворное влияние вина на гостей. Они выглядели счастливыми и дружелюбными, радовались и обнимали друг друга. Перед уходом Мохаммед благословил вино за его качества, но по возвращении на следующий день он обнаружил смерть и разорение в результате пьяных ссор, вспыхнувших после того, как гости выпили больше вина. Тогда Мохаммед сменил свое благословение на проклятие и запретил своим последователям пить вино. Однако проблема заключалась не в самом вине, а в злоупотреблении им. В видении рая, описанном Мохаммедом, есть упоминание о «реках усладительного вина».

К запретам, наложенным Мохаммедом, относилось ограничение видов сосудов, в которых можно было изготавливать или хранить фруктовый сок. Тыквы-горлянки, глазированные кувшины для вина, глиняные сосуды, покрытые варом, и выдолбленные пальмовые стволы были запрещены; разрешались лишь емкости, сделанные из шкуры животных. Впрочем, они не препятствовали процессу брожения, так как известно, что вино в Древней Греции иногда сбраживали в бурдюках. Есть даже некоторые указания на то, что жены Мохаммеда изготавливали для него некий напиток брожения в таких кожаных емкостях: «Мы готовили nabith [финиковое вино] ... в кожаном мехе; мы брали пригоршню фиников или пригоршню изюма, бросали ее в мех и заливали водой. Nabith, которое мы готовили утром, он выпивал вечером, а напиток, приготовленный вечером, он выпивал на следующее утро». Напиток, приготовленный таким образом, находился в процессе брожения и имел низкое содержание алкоголя, было ли это вино — вопрос терминологии.

Фактическое влияние мусульманских завоеваний на виноградарство и виноделие было более неоднозначным, чем можно ожидать, исходя из запрета, наложенного пророком. Недавний опыт попыток запрета на алкоголь в тех обществах, где его употребление стало культурной традицией, указывает на то, что мусульманские лидеры столкнулись с значительным сопротивлением новым правилам. Лишь самые решительные усилия в сочетании с обращением в новую веру могли резко ограничить производство вина и привести к глубокому изменению питейных традиций. Через несколько десятилетий после рождения ислама арабский поэт Абу Джилда аль-Яскури написал воспоминания о былых временах:

Некогда отборное вино сделало меня богатым,

[Я был] благородным, одним из прославленных людей Яскура.

То было время, чьи прелести миновали,

Все это я обменял на почтенность и благоприличие.

Запрет на алкоголь по-разному осуществлялся в разных частях исламской империи. Скорее всего, он был наиболее действенным в регионах, ближайших к месту географического происхождения религии, хотя на раннем этапе истории ислама вино оставалось доступным. Ближайшие к Мекке виноградники находились на расстоянии почти 1000 миль, но вино из Сирии и других мест импортировалось христианскими и еврейскими торговцами. Его пили в тавернах, а также при дворе багдадского калифа.

В более отдаленных регионах, покоренных мусульманами, правители были склонны проявлять терпимость по отношению к местным традициям. К примеру, в Испании, Португалии, на Сицилии, Сардинии и Крите существовала двойственная политика по отношению к вину. Некоторые мусульманские правители объявили виноделие вне закона, но на практике смотрели на него сквозь пальцы и даже косвенно признавали его законность, облагая вино налогами. Арабские авторы утверждают, что виноградники были широко распространены в Южной Испании, особенно в Андалусии, и в Коимбре (Португалия). Исламские методы ведения сельского хозяйства были столь совершенны для своего времени, что количество сортов винограда увеличивалось, и в некоторых мусульманских текстах по сельскому хозяйству содержались инструкции по уходу за емкостями для брожения.

В Испании любопытная интерпретация мусульманскими законодателями правила запрета на алкоголь позволяла его употребление. Считалось, что напиток, упоминаемый в Коране, был вином, изготовленным из винограда, а финиковое вино не попадало под запрет. Согласно дальнейшей аргументации, если финиковое вино было разрешенным, то и виноградное вино попадало в число дозволенных напитков, так как оно было не более опьяняющим, чем вино, сделанное из фиников. Разумеется, такая аргументация не была общепринятой среди мусульманских ученых. Она не принимала в расчет того обстоятельства, что, даже если употребление вина не приводило к пьянству и безнравственному поведению, оно определенно отвлекало правоверных от размышлений о Боге. Хотя среди мусульманских юристов до сих пор продолжаются дебаты о значении вина, все они сходятся на том, что состояние опьянения является запретным.

Возможность приобщения к вину, по-видимому, была с энтузиазмом встречена мусульманами в Испании, хотя считается, что среди них употребление вина было ниже, чем среди христиан. Мусульмане пили на церемониях, напоминавших греческие симпозиумы, которые мы обсуждали в предыдущей главе. Мужчины собирались после вечерней трапезы и пили вино, разбавленное водой, возлежа на подушках. Вино наливали юные прислужники, а участники церемонии беседовали между собой, читали стихи и наблюдали за выступлениями певиц и танцовщиц. Такие же винные церемонии были распространены среди иудеев мусульманской Испании; они дали начало особому жанру поэзии, процветавшему в период с X по XII век. В одних стихотворениях превозносилась способность вина избавлять от забот и , приносить радость пьющим; другие прославляли вино как , таковое и описывали его внешний вид, возраст и аромат.

Несмотря на терпимое отношение к вину в некоторых регионах, отдельные правители ратовали за более строгое применение исламских законов в Испании. К примеру, в X веке калиф Осман приказал вырубить 2/3 виноградников в Валенсии. Вероятно, оставшиеся виноградники предназначались для снабжения свежим виноградом или изюмом. Но, несмотря на препятствия, с которыми столкнулись производители вина в Испании, они быстро оправились, после того как христианское владычество на Иберийском полуострове было восстановлено начиная со второй половины XII века. Многочисленные новые контракты на закладку виноградников в Арагоне в период между 1150 и 1180 годами означают, что вино изготавливалось на экспорт, а к середине XIII века Испания отправляла значительные объемы вина в Англию морским путем.

Вполне возможно, что вино производилось даже в центре исламской империи. Религиозный запрет распространялся на вино, но не на виноград, и обширные виноградники по-прежнему возделывались для сбора плодов, которые ели в свежем виде или подсушивали на солнце. Хотя сорта, предназначенные для изготовления вина, скорее всего, подверглись искоренению, оставалась возможность готовить слабое, возможно очень сладкое и безусловно недолговечное вино из столовых сортов винограда, что и происходило в разных местах вопреки закону.

Запрет на алкоголь привел к некоторым культурным проблемам. Вино было важной темой в классической арабской поэзии, где оно ассоциировалось с любовью и сексом. Эта тема сохранилась даже после победы ислама, но в качестве уступки новой религии были разработаны определенные литературные приемы. Абу Нуваз, поэт начала IX века, писал: «Ты заставил меня страшиться Бога, Господа своего... Если ты не выпьешь со мной из страха перед Божьим наказанием, то я выпью один». Важными темами в творчестве группы персидских поэтов XII—XIII веков, наиболее известным из которых является Омар Хайям, были вино и любовь. Рубай Омара Хайяма, где почти в каждом стихотворении содержится хвала вину, включают такие высказывания, как «Без вина я по жизни брести не могу / Тяжесть бренного тела нести не могу». Более того, он намекал, что незакон-ное употребление вина и греховные отношения были распространенным явлением:

Ты не верь измышленьям непьющих тихонь,

Будто пьяниц в аду ожидает огонь.

Если место в аду для влюбленных и пьяных,

Рай окажется завтра пустым, как ладонь!

Возможно, хотя и маловероятно, что в этих стихах вино оставалось не более чем культурным воспоминанием. Более вероятно, что виноградное вино или другие алкогольные напитки (такие, как финиковое и изюмное вино) производились и употреблялись несмотря на все запреты; впрочем, сохранившаяся культура винопития была лишь бледной тенью доисламских времен. Хотя трудно в точности определить влияние раннего ислама на виноделие, мы можем быть уверены в том, что виноградарство переключилось на выращивание столового винограда, что вино производилось в значительно меньших количествах и было худшего качества и что культура виноделия, особенно на Ближнем Востоке и в Северной Африке, практически исчезла.

Потрясения, происходившие в период от крушения Римской империи и до конца I тысячелетия христианской эры, нанесли существенный ущерб виноделию и виноторговле. Угроза происходила в основном от внешних сил, но варвары проводили политику, в целом благожелательную к виноделию, а ислам не полностью уничтожал его в захваченных регионах. Таким образом, по крайней мере, в Европе, вино сохранило свое культурное значение и упрочило его в позднем Средневековье.